Мальчик прокрался на цыпочках к подоконнику. Он не ошибся. Там и впрямь стояла небольшая магнитола. «Буду слушать радио», — принял решение Каменное Муму. И, захватив с собой магнитолу, спешно вернулся в гостиную.

Плюхнувшись в кресло, он включил радио. Батарейки, по счастью, работали. Герасим лениво крутил шкалу настройки, надеясь найти что-нибудь интересное. Вдруг из приемника послышалось:

— Ну, Сашенька! Открой ротик! Смотри, кашка какая вкусная! За ма-аму! За паапу! Ой!

Послышался звон разбитой посуды. И еще, кажется, на пол упала ложка. Затем раздался детский рев.

«Совсем наше радио обалдело, — с неудовольствием отметил Герасим. — Не спектакль, а бред собачий. Надо же! Передавать в новогоднее утро про ребенка, которого кашей кормят! А главное, текст совершенно халтурный. Слов почти нет. Один детский рев».

Не успел Герасим об этом подумать, как старческий голос, перекрывая истошное завывание ребенка, воскликнул:

— Сашулечка! Детулечка! Ну, не надо, пожалуйста! А вот посмотри, как сейчас бабушка будет плясать!

Рев резко сменился громким ритмичным топотом. Похоже, бабушка из радиоспектакля выбивала нечто вроде чечетки.

«Ну, халтурщики! — Герасима захлестнуло праведное негодование. — И это теперь называется пьесой! Два слова, потом на пять минут рев. Потом ещё два слова — и танцы. А небось это какой-нибудь модный современный автор, и кучу бабок за свое произведение получил».

Чечетка кончилась. Герасим уже собрался перевести ручку настройки, когда из колонок магнитолы послышался молодой и явно отдаленный большим расстоянием женский голос:

— Мама! Иди скорей! Тебя к телефону!

«Та-ак, — заинтересовался Муму. — Кажется, появились новые, действующие лица».